24 февраля 2026. Четыре года с тех пор, как я проснулась от грохота и зарева за окном и голос в моей голове сказал: «Ага… значит вот так звучит война». Потом мы спали на полу в метро, искали по шкафам сухую лапшу, дрожали от взрывов сидя в коридоре, и уехали с одним рюкзаком. С тех пор у всех изменилось всё.
На фоне ужасов, которые переживают люди в Украине, мне больно, сложно и странно говорить о трудностях жизни там, где нет ракет и дронов, есть свет, вода и тепло. Поэтому эта статья — не сравнение. Она о том, как я и мои соотечественники строили жизнь с нуля и куда пришли на данный момент. О плохом, о хорошем, и о жизни далеко от дома на фоне нашей общей беды, конца которой пока не видно.
Ирина Шендер
Эта статья опубликована в четвертом номере газеты «Диаспора» за 2026 год.
ИРИНА, АВСТРИЯ
1. Когда и как вы оказались в этой стране и почему именно она?
Мы с сыном-первокурсником попали в Австрию случайно: в марте 2022-го это было единственное место, где нас ждали друзья и куда мы могли ехать по безвизу. Я никогда не рассматривала Австрию как страну для жизни, не знала языка и мне не было интересно даже как туристу. Сейчас на эту тему есть мем из соцсетей: «Когда всю жизнь учила синусы и косинусы, а жизнь тебе сказала: «Гутен таг»». Вот это оно.
2. Каким было первое впечатление от приема и поддержки?
Как и все, мы были растеряны, шокированы, ничего не понимали и впадали в панику от каждого звука, слова и письма. Я помню каждую минуту выезда, но не помню первые недели здесь. Домой я рвалась безумно. Была на 100% уверена в том, что вернемся. Сейчас это вряд ли кому-то надо объяснять: ситуация в Украине изменилась, особенно за последний год. Поэтому планы на будущее поставлены на холд.
Я приехала сюда уже с работой, мы получили помощь пару раз и отказались, поэтому об остальном знаю по друзьям и чатам. Пособия сейчас составляют 260 евро на взрослого и 145 на ребенка, компенсация на аренду жилья для получателей пособия — 165 евро на одинокого и 330 на семью от двух человек. Тогда было еще меньше. Для понимания, аренда среднеплохонького жилья даже в провинции стартует от 500 без коммунальных услуг (а с ними это от 600 и до бесконечности), на еду мы вдвоем со взрослым сыном тратим 700-800 евро в месяц, это без изысков и в деревне.
Среди людей поначалу был поток сочувствия наружу, как и везде в Европе: кто-то от души, а кто-то чтобы себя погладить, но нас он мало коснулся и быстро стих.
3. С чем тогда было труднее всего: быт, документы, работа, отношение, ваш вариант?
Большинство людей в мире видит Австрию страной искусства и музыки, образцом которой является Вена. На самом деле Австрия — на 90% земля фермерских хозяйств и микро-городков без инфраструктуры, с очень низким уровнем образования среди населения, не склонного к рефлексии, задушевным беседам и поддержке. Нет, козней почти не строят (в Германии это чаще встречается). Преобладает равнодушие.
В первые годы к нам относились как к тем, кто сам ошибся. Читалось между строк, что в Австрию война не придет, ведь это развитая демократия и вообще нейтралитет. Не то что у нас. Это как пережившей насилие женщине говорят, что не надо было надевать короткую юбку. Ну, и нас в Европе где-то считали примитивными. Например, учили проветривать комнату. Моей знакомой объясняли, что бассейн — это такая лужа во дворе. Потом был расцвет идеи о том, что украинцы богатые и просто злоупотребляют щедростью и добротой (ага, вспомним пособия) Европы. Это прошло.
4. Что изменилось со временем: в условиях помощи, в отношении общества, в вашем ощущении защищенности?
В последние пару лет Австрия забирает пособия и льготы, которые людям когда-то согласовали, приходят счета на тысячи евро. И без того скромные выплаты пенсионерам сокращают на микросуммы украинских пенсий. Бесплатную медстраховку дают только тем, кто на социале (сначала ее могли получать все, кроме работающих). Есть помощь на детей, которую то забирают, то возвращают.
Минималка здесь позволяет снимать жилье и питаться нормально. При этом заработать много не дадут: прогрессивные ставки налогов и соцвзносов по мере увеличения заработка крадут весь смысл двух-трех работ или бурного развития бизнеса, мы это познали на себе. Поэтому сами австрийцы стремятся работать как можно меньше. У иностранцев такого выбора нет: для получения и поддержания всех статусов нужны часы работы и определенный доход.
Поддержка людей? Смотря чья. Некоторые спрашивают: «А что, война все еще идет?» Те, кому интересно поговорить, интересуются, когда конец. Большинству же безразличны и мы, и наша война. Я это констатирую, но (уже) не осуждаю: мало кто способен годами посвящать себя бедам других, если в его жизни подобного нет.
А еще европейцам кажется, что 24.02 было травмирующим событием, о котором уехавшим пора забыть. Искренне удивляются, почему нам все еще плохо? Если человек сам не переживает события такого масштаба, он не понимает, что это постоянный страх за близких, ужас от происходящего, шок от реакции мира, ежедневные (бывает, что и много раз в день) слезы. Украинцам сочувствуют иммигранты, знакомые с войной или жестокостью в своей стране. Таких немало.
5. Сегодня: что для вас самое сложное, а что удерживает вас в этой стране? Видите ли вы здесь свое будущее?
Самое сложное в продолжающейся неопределенности и страхе за детей, даже когда уже получил более стабильный статус. Сейчас в мире никто и ничего не гарантирует. Я вижу происходящее в США и понимаю, что пересмотр условных опор под ногами в виде легальных статусов может произойти когда и где угодно.
Среди сложного то, что крайне трудно забрать родителей сегодня и в будущем из-за требований к доходу. Много не заработаешь даже очень тяжелым трудом. Кому-то больно, что «своим» здесь не стать и друзей в нашем понимании слова не завести.
И все же хочу сказать о хорошем. Я за многое благодарна Австрии. Нас приняли и сильно не мучили. Не было колоссальной бюрократии, хотя здесь она процветает. Разрешают ездить домой, использовать украинские водительские права, сразу же дали страховки и я успела перейти на собственную прежде, чем их не стало. Мне вполне помогала местная ургентная медицина, а для сложных плановых вопросов я нашла частных врачей. Нас особо не трогают: мы ничего не нарушаем, работаем, платим налоги и сборы. Акции ненависти в адрес украинцев не проводят.
Здесь есть презумпция твоей порядочности: никто не пытается доказать, что ты изначально преступник в жизни, работе, бизнесе. Отлично работает местное «государство в смартфоне», соблюдаются законы, уважаются права людей. Здесь хорошо заботятся о стариках и животных, и ты просто видишь, куда идут налоги.
И главное. Австрия предоставила украинцам одну из самых лояльных программ по легализации: рабочий статус, после которого можно подаваться на ПМЖ. Для украинцев сократили стаж работы для этого статуса с 21 месяца до 12. Позволили не учить язык, если показываешь диплом вуза (но только для первого этапа ВНЖ). Да, работу найти очень трудно. Но если ты это сделал, дальше условия неплохие.
Здесь буквально «солнце вместо лампы и за окошком Альпы», как пела Земфира, хотя я никогда об этом не мечтала. Я каждый день вижу места невероятной красоты, разговариваю с горами, смотрю в небо и стараюсь быть благодарной за то, что есть.
Вижу ли я здесь свое будущее? Война показала, что планы иллюзорны. Я делаю что могу сегодня. Завтра все может измениться. Навык воссоздания полноценной жизни из одного рюкзака — то, что с человеком навсегда. За это и держусь.
ЕЛЕНА, ШТАТ ВАШИНГТОН, США
1. Когда и как вы оказались в этой стране и почему именно она?
Мы приехали в США в августе 2022 года. У нас тогда не было большого выбора. Оставаться в Украине уже не было вариантом, и мы поняли, что пора уезжать. До этого рассматривали вариант получения визы в Канаду: на тот момент это был практически единственный возможный путь.
Когда собрали все документы, открылась программа U4U — и мы сразу решили, что нужно ехать именно в Америку. Здесь жила сестра мужа, которая помогала нам в первые месяцы с жильем. К тому же у нас давно была мечта попробовать пожить в Америке, поэтому решение было принято довольно быстро.
2. Каким было первое впечатление?
Первые впечатления были потрясающими. Мы живем в очень живописном штате, и я никогда раньше не видела настолько красивых мест. Нас очень хорошо приняли и сразу помогли с поиском работы. Американцы относились к нам с большим пониманием. Хоть мы и не знали языка — они были терпеливы, шли навстречу, старались помочь. За все время я ни разу не сталкивалась с грубостью со стороны американцев. Это дало огромное чувство поддержки, и не было ощущения, что ты здесь чужой. Все это морально помогало идти дальше.
3. С чем тогда было труднее всего?
Самым сложным в первые месяцы оказался язык и отсутствие американского опыта. В Украине я работала инженером, а приехав сюда, почувствовала, что начинаю все с нуля. Мы практически не говорили по-английски, и после эйфории от переезда пришло осознание, что жизнь нужно выстраивать заново.
Сначала мы с мужем работали в клининге, потом в доставке и на других работах, куда можно устроиться без знания языка. Параллельно мы учились, пытались как-то выживать. Я пошла в колледж по программе и получила диплом бесплатно. Всю жизнь буду благодарна за такую возможность, ведь это привело меня к любимой работе.
4. Что изменилось со временем?
Со временем изменилось почти все. Мы смогли вернуть ту жизнь, которая была у нас в Украине, но уже в Америке. Я закончила колледж, а муж освоил новую профессию — он занимается оклейкой автомобилей. Мы оба нашли работу в американских компаниях. Люди в целом остаются терпеливыми и понимающими, отношение к нам хорошее. Я уяснила для себя правило жизни здесь: много работать и тогда все будет хорошо.
5. Что самое сложное, а что удерживает в стране? Видите ли вы здесь свое будущее?
Самое сложное сегодня — это вопрос легализации. Мы ищем разные пути, но юридические услуги стоят очень дорого, и иногда значительная часть дохода уходит именно на это.
Наш статус U4U пока еще действующий, но я знаю, что многие очень долго ждут его одобрения. Например, наши друзья ждали полтора года разрешения на работу и сам пароль, получили его совсем недавно, пару дней назад. Многие приехали сюда, не выполнив условия программы: находились за пределами Украины по состоянию на февраль 2022 года. Из-за этого сейчас идут проверки. Но в последнее время пошла волна одобрений, это можно увидеть в чатах и социальных сетях, посвященных U4U.
Несмотря на все трудности, мы видим здесь свое будущее и очень хотим остаться в США.
МАКСИМ, ШТАТ ИЛЛИНОЙС, США
1. Когда и как вы оказались в этой стране и почему именно она?
В Америку я приехал в августе 22-го года. Я не выбирал эту страну, так распорядилась судьба. Когда начиналась война в Украине, супругу и троих детей отправил к друзьям в Италию и чуть позже поехал к ним. Там мы прожили полгода, я готовил документы в Канаду… Однажды мне позвонил друг детства, живший в США более 10 лет, и спросил, хочу ли я в Америку. Я понимал, что в Италии оставаться не буду, с Канадой все размыто, поэтому согласился. Он подал документы и я очень скоро прилетел в США. Помню первый день: я не знал языка, таксист возил меня по кругу и за три мили расстояния от аэропорта до отеля я заплатил $60.
2. Каким было первое впечатление?
Мой друг жил в небольшом городке в штате Джорджия. Я поехал к нему, а через месяц встал вопрос — куда двигаться дальше. Пару старых знакомых из Украины предложили приехать к ним в Чикаго, там найти себе жилье и определиться, как жить дальше. Так я принял решение лететь в Иллинойс. Знал, что там большое комьюнити, а дальше как-нибудь разберусь.
В Чикаго мне надо было поменять всю информацию о себе: документы, права, я не имел представления о том, как это делать. Языка нет, к кому обращаться, не знаю. Я попал в первую волну украинцев, которые прибыли сюда. Начал писать в группах Facebook и Telegram с просьбой помочь. Бесплатно мне давали сухие ответы, но когда я спросил о помощи на платной основе, ракурс изменился. Чтобы просто поменять свой адрес проживания и заполнить некоторые формы, я отдал $150. Не обижаюсь, просто фиксирую этот момент.
Уже потом я стал активным участником каналов и групп, и людям помогал абсолютно бесплатно. Начал вести небольшой блог и рассказывал о банках еды. Никогда не забуду: стою возле такой организации, подходит парень и говорит: «Я тебя знаю. Благодаря тебе я нашел этот фудбанк, теперь мы можем получать хорошую еду». Впоследствии люди не раз узнавали меня и благодарили за то, что с моей помощью смогли получить ту или иную помощь. Было очень приятно.
По умолчанию здесь можно рассчитывать только на себя, но если стучаться в двери, всегда найдутся люди, которые смогут подсказать и помочь.
3. С чем тогда было труднее всего?
Большинство вопросов можно решить. Непросто с людьми. До Америки был свой круг друзей, а в США коммуникацию и круг общения пришлось полностью пересмотреть. И в работе я поменял где-то восемь компаний: было интересно разобраться, как работает логистика в разных сферах и с разными условиями труда. Новичкам давал советы, как устраиваться на работу. В отношениях с людьми мое субъективное мнение: стоит быть очень аккуратными. Не все то золото, что блестит.
Самая больная тема — это процесс развода. Я проживал это лично. Видел многие пары, которые распадаются из-за сложностей в отношениях, когда женщина не выдерживала и ехала с ребенком домой, оставляя здесь мужа, или когда жена уходила к другому, потому что встретила новую судьбу. Сложно, когда нет ни поддержки, ни психолога, никого рядом, ты один на один со своими решениями и мыслями…
Если подытожить, самое трудное это потеря привычных контактов с Украиной (звонят реже, друзья уходят на задний план), новые друзья в США (знакомства и разочарования), и потеря второй половины — разрушить легко, построить сложно…
4. Что изменилось со временем?
Для меня по большому счету ничего. По-другому стали делаться документы, увеличились сроки, поменялись правила. Но все понимают, что через какое-то время программа будет закончена и придется решать свою судьбу дальше. Когда здесь прожил 3-4 года, самое сложное — это опять начинать с нуля, даже если в Европе будут лучше условия труда или жизни. Очень сложно выстраивать систему вокруг себя, проблемы языка, быта, культуры. Поэтому многие уже не хотят уезжать.
Возвращаясь к теме документов в США: сейчас они многим приходят. В Чикаго 7 из 10 моих знакомых получили документы. Но у людей, которые остаются в ожидании, доходит до панических атак. Например, в Нью-Йорке моим детям пришли документы и разрешения на работу, а моей бывшей супруге нет. У нее была работа в банке, руководство банка писало даже в Конгресс с просьбой дать разрешение ценному сотруднику, платили деньги юридической компании за этот кейс, но безрезультатно…
5. Что самое сложное сейчас, а что удерживает в стране? Видите ли вы здесь свое будущее?
Да, я вижу себя и свое будущее в США. Хочу учиться, повышать уровень английского языка, знаю, как поставить планку и шаги, к которым надо идти. Здесь можно многого достичь. Если закрыть глаза и просто помечтать о своем будущем, сравнив США с другими странами, я могу точно сказать: владеть бизнесом, создавать проекты и работать с людьми здесь легче, проще и быстрее, чем в любой стране Европы. У меня такой опыт есть. Здесь можно взлететь. Нужно думать головой, иметь опыт, получить хорошую кредитную историю и прокачать ее. Полно бесплатных возможностей для повышения квалификации, для новых знаний. Главное желание.
И еще важный совет. Люди тратят очень много времени на прослушивание блогеров на YouTube. Там бывает много полезной информации, но важно помнить, что правила, условия и законы в США меняются очень часто. Много такой информации — это просто вода. Все надо проверять, для этого есть ресурсы, юристы, официальные источники. Правда может быть намного жестче, чем на экране.
Я экспериментирую, пробую, прощупываю почву и надеюсь, что у меня все получится. Чего и всем остальным желаю. Хочу, чтобы каждый пришел к своей мечте, но стоит помнить: только жесткая дисциплина к себе может привести к результату. Либо вы очень удачливый человек — ну, тогда вас будут ждать в казино в Лас-Вегасе.
ЮЛИЯ, КАНАДА
1. Когда и как вы оказались в этой стране и почему именно она?
Мы приехали в первых числах марта 2023, через год после начала вторжения. В Канаде уже была моя кума, и тогда казалось, что это максимально далекая страна от россии.
2. Каким было первое впечатление?
Нам помогали ранее приехавшие друзья, а не местные. Они нам помогли все сделать правильно: оформить документы, податься на финансовую помощь, поселиться в отель, зарегистрироваться во все местные программы для новоприбывших.
3. С чем тогда было труднее всего?
Труднее всего было с собственным состоянием. «Ну вот, мы в Канаде, а дальше что делать?» К счастью, у меня тогда была удаленная работа на украинскую компанию, поэтому мы не были в отчаянной нужде. Но все необходимое для жизни — мебель, мелкую бытовую технику, постельное белье, зимнюю одежду — собирали из чарити-стора. Документы сделали, жилье сняли, потом второе, получше… и?
4. Что изменилось со временем
Отношение общества начало меняться только сейчас, после прихода Марка Карни. Консерваторы каждое его действие комментируют в спектре от конструктивной критики до интернетного хейта. И вот когда недавно Канада выделила помощь Украине, понесся хейт: «Ага-а, на помощь Украине деньги он нашел, а на наши проблемы не-е-т!»
Но лично к нам отношение общества, имея в виду канадцев, было прекрасным, и изменений на личном плане я не заметила. Нас большинство канадцев любят и уважают.
Что касается условий помощи, пакет для украинцев выглядел так: три тысячи разово, две недели в отеле, проездной на автобус на год и разрешение на работу на три года. Иди ищи работу. Нет, я очень благодарна за это. Но прошло три года, а мы так и болтаемся в статусе временных иностранных работников. Все, что мы получили — разрешение продлить work permit еще на три года. Платно, 220 канадских долларов. Огромное спасибо и за это. Но я бы предпочла не знать, что беженцам из некоторых других стран дают Permanent residence прямо на въезде в страну.
Мы нашли работу, но как новоприбывшие работаем на самых непривлекательных позициях. Дочь в клининге, сын на стройке. Я нашла было работу по специальности, маркетологом, но тут канадские власти пересмотрели требования к получению PR, и моя зарплата уже не проходит по требованиям. А на повышение на 30% я не могу рассчитывать, в этой провинции столько и местные не получают. Какое уж тут ощущение защищенности… Осталось три года, за которые надо получить PR, или готовиться к отъезду. Учитывая, что заявку будут рассматривать год, у нас всего два. А потом — «мы бродячие артисты, мы в дороге день за днем».
5. Что самое сложное сегодня, а что удерживает в стране? Видите ли вы здесь свое будущее?
Самое сложное — получить пресловутый PR. То есть избавиться от необходимости покинуть Канаду по истечению разрешения на работу в 2029. То, что у нас его нет, мешает полноценно интегрироваться — а смысл, чтоб бросать потом все? С постоянным жительством открывается масса возможностей — от посильной цены на обучение (сейчас цена на университет как для иностранцев для нас, изнутри Канады, неподъемна) до ипотеки на первый дом.
Требования ужесточаются, а условия не улучшаются. Регулярно заходит речь о специальном PR для украинцев, но это противоречит текущей иммиграционной политике Канады. Поэтому я воздержусь от комментариев, что меня удерживает, и вижу ли я свое будущее в Канаде. Я делаю все возможное, чтобы меня отсюда хотя бы не выгнали. А уже потом буду думать о будущем.
НАДЕЖДА, ГЕРМАНИЯ
1. Когда и как вы оказались в этой стране и почему именно она?
Моя семья (я, пожилая мама, двое детей-подростков, две собаки и кот) приехала в Берлин 8 марта. Это была не конечная точка: ехали мы в Нюрнберг, где семья и живет по сей день. Когда стало ясно, что тянуть некуда и нужно вывозить детей, я отталкивалась от языков, которые они знают. Англоязычные страны были либо далеко, либо неподъемно по деньгам. Вторым иностранным языком у детей был немецкий, и мы поехали в Германию, так как Австрия тоже пугала дороговизной. Хоть мы и ехали, как тогда думали, на пару недель, все же был страх, что не хватит денег на банальные потребности.
2. Каким было первое впечатление?
Сначала было приятно, так как все ринулись помогать. По приезду в доме, где мы потом прожили два года, нас ждал набор еды для бутербродов, постели и коробка старой одежды, для животных соседи принесли много корма, один из соседей даже передал конверт, на котором была трогательная надпись на украинском и внутри 100 евро.
Спустя незначительное время началась некоторая напряженность с принимающей стороны: мы вызывали недоумение, отказываясь от подарков и помощи, стараясь самостоятельно организовать свой быт, купить себе необходимые вещи за деньги, и тем более приобрести автомобиль. Дети хотели учиться и отказывались «просто отдыхать от войны».
В итоге тот факт, что мы были недостаточно нуждающимися, породил молчаливый конфликт, и мы нашли другое жилье. Это заняло два года: с нами были животные, что существенно осложняло поиски.
3. С чем тогда было труднее всего?
На каждом этапе нашей так называемой интеграции были свои сложности. Сначала, конечно, сбил с ног знаменитый объем необходимых к заполнению документов, но с этим помогли украинцы, приехавшие ранее и ставшие в итоге друзьями.
Работу по специальности я нашла условно быстро, в 2023 году, когда поняла, что мы тут надолго. До этого еще предпринимала попытки вернуться в Киев без семьи, но это оказалось невозможным из-за того, что дети были младше 18 лет и Германия остро поднимала вопрос опеки над ними благодаря «обеспокоенным письмам» от немцев, у которых мы снимали дом.
Отношение как было предвзятым, так и осталось. Мы для немцев люди второго сорта, которым они великодушно открывали глаза на существование банальных бытовых приборов и привычных для нас продуктов. На работе приходилось делать «выше, больше, быстрей», чтобы доказать, что украинцы могут быть еще и высококвалифицированными профессионалами, а не только сотрудниками сферы обслуживания.
4. Что изменилось со временем?
Я не завишу от социальной помощи, потому мне сложно прокомментировать изменения. Но вижу, что многие продолжают сидеть на пособиях. Отношение к украинским беженцам, вероятно, ухудшилось, но наивно было бы отрицать, что на это в значительной степени влияют своим поведением и сами мои сограждане.
В целом, если выстроить здесь свою жизнь и не зависеть от выплат, то становится безразлично, кто и что думает. А с немцами при желании можно и не пересекаться, кроме супермаркетов и автозаправочных станций. И это меня более чем устраивает.
5. Что самое сложное сегодня, а что удерживает в стране? Видите ли вы здесь свое будущее?
Самое сложное то, что тоска и желание вернуться домой никуда не делись. Я вижу здесь будущее своих детей, перспективы для их комфортной жизни с работающими законами и прогнозируемым карьерным развитием. А мое будущее будет прекрасным, если у моих детей все будет хорошо.
НАТА, ПОЛЬША
1. Когда и как вы оказались в этой стране и почему именно она?
25 февраля 2022 года в 6 утра мы услышали звуки очень близко возле дома. Муж упаковал нам большую сумку с продуктами, сказал: «Вывези сына», и мы выехали из Киева. Сутки ехали, объезжая главные магистрали (нас предупредили, что их могут обстреливать) к границе Краковец, потом еще трое суток простояли в очереди длиной 33 километра. 2 марта добрались до Кракова. Шесть человек в авто: три девушки и трое детей. В Кракове у нас живут друзья, которые приютили нас на полгода в своей однушке. Мы были в таком шоке, что невозможно передать. Кто плакал постоянно, кто не мог спать, дочка подруги перестала говорить…
2. Каким было первое впечатление?
Друзья и все поляки нас очень хорошо принимали, с такой заботой и состраданием. В квартиру докупили мебель, посуду, все необходимое белье, забили холодильник продуктами, всю бытовую химию и гигиену купили. Соседи приносили колбаски, прохожие на улице подходили и обнимали нас. Мы удивлялись, как они понимают, что мы беженцы. Потом поняли — по глазам. В них такая пустота и печаль глубокая была… А еще водили нас в кафе и на маникюр.
3. С чем тогда было труднее всего?
Особых проблем мы не ощущали. Друзья и все их родственники носились с нами как с вип-персонами. Всюду за ручку водили, помогали с оформлением и школами.
Сложнее всего было бездействовать. Мы с подругами начали волонтерить, чтоб не сойти с ума, и очень сильно хотели сделать все возможное, чтобы этот ужас скорее закончился. Мы создали группу в телеграмме «Женщины всех спасут». Сложно было понять, сколько мы тут пробудем и что делать дальше. Наши мужчины остались в Украине. Мы не привыкли сидеть без дела.
Социальная помощь была 50 злотых ($14 — Ред.) и 800 ($225) от ЮНИСЕФ единоразово и все. Нужно было думать, как заработать на хлеб. Сейчас только на детей есть выплаты 800 злотых в месяц. В начале была программа компенсации жилья, но я не знаю, есть ли она сейчас.
4. Что изменилось со временем?
Я не ощущаю явных изменений. Я чувствую себя тут защищенной. Мне спокойно, стала уходить тревожность, улучшилось психоэмоциональное состояние. Но на резкие звуки я еще дергаюсь. Социальной поддержки и выплат в этой стране нет, работаю и обеспечиваю себя сама.
С негативом не сталкивалась ни разу. Я ко всем с позитивом, возможно, потому и люди ко мне так же относятся. От знакомых слышала и читала в группах, что часто поляки кричат: «Спер*оляй на Украину!»… Мне кажется, такое было и до войны. Некоторые украинцы вовсе не подарки, да и поляки не все грамотные и святые. Большинство интеллигентных и образованных поляков понимают, какой колоссальный плюс принесли стране украинцы.
Сейчас, когда власть поменялась, мы чаще слышим про попытки что-то изменить или ужесточить для украинцев, но пока все ок. Слышала, что хотят лишить выплат мам, которые не работают. Не знаю, примут ли это. Я не понимаю, как с мамочками с маленьким детками можно так поступить. Если она не может работать, а муж служит… Посмотрим.
5. Что самое сложное сегодня, а что удерживает в стране? Видите ли вы здесь свое будущее?
Я никогда не хотела переезжать в Европу. Когда случилась эта вынужденная эмиграция, первые 2,5 года рвалась назад, постоянно ездила в Украину. Создала группу водителей-волонтеров, благодаря которой перегнали более 2000 пикапов и джипов, грузовиков для военных. Для меня это была возможность увидеть мужа, помочь приблизить победу Украины!
Но когда начали преследовать волонтеров и заводить криминальные дела в Украине, я поняла, что в этой стране еще долго ничего не изменится и я вынуждена буду остаться в Европе. Тут полиция не вызывает ощущения страха, как в Украине, тут чисто и красиво, тут видно, куда идут налоги. И ощущение, что все для людей. Я долго не осознавала, что это не они не продвинутые. Это с нами что-то не так.
Тут люди ценят свой труд, никуда не спешат, как мы, и в отпуск едут не на 6 дней, как мы, а на месяц. Мне со временем очень понравилось в Европе. Думаю, что таких, как я, тут много. Тех, кто просто хочет жить в спокойной, понятной и честной правовой системе, чувствовать себя в безопасности.
У меня до сих пор чувство тревоги, когда что-то летит на Киев. Но тут я не пригибаюсь уже, когда пролетает что-то вверху. Могу ходить с прямой осанкой и не бояться за детей. Потому думаю, что назад уже не вернусь. Возможно, поеду дальше к морю. Жизнь показала, что может быть что угодно. А мы настолько привыкли выкручиваться из всяких сложных ситуаций, что я уверена: и с любыми следующим тоже справимся.
МАРИЯ, ИСПАНИЯ
1. Когда и как вы оказались в этой стране и почему именно она?
Я не собиралась никуда уезжать: болеющая мама, четыре кота, стафф, мой дом и мои близкие. Мы даже в бомбоубежище не спускались, я бы просто никого туда не дотащила. Мои дочери три дня находились в треугольнике между Бучей, Ирпенем и Чайкой без возможности выехать. Решила при первой же возможности отправлять их в Карпаты и дальше в Испанию. Без меня отказались ехать, а старшенькая намылилась на фронт, поэтому собрались очень быстро.
С 2014 года мои друзья, Виталик и Денис, семейная пара геев из Днепра, жили в Валенсии и звали на работу в свой салон красоты. Созвонилась, договорилась, едем. Тогда не было информации о том, будут ли принимать, будет ли помощь, и все ехали в никуда. Приехала я в Валенсию 11 марта 22 года.
Встречали Красный крест и полиция. Вода, кофе, еда, предложение ночлега. Но мне нужно было в пригород с 4 котами в двух переносках и стаффом. По законам перевозка крупных животных без специальных клеток в транспорте запрещена. Нас отвезли на полицейской машине с «люстрой».
На следующий день приехала моя семья. Два дня мы жили у Дениса. Виталик уже был в Украине в тренировочном лагере. Позывной «Испанец». Спустя год погиб…
2. Каким было первое впечатление?
Приехали в полицию Валенсии (в вестибюль нам постоянно подносили горячие чурос, шоколад и кофе), откуда нас направили в Caritas (лат. caritas — милосердие, жертвенная любовь) — это международная конфедерация, объединяющая более 160 католических благотворительных организаций в 200 странах. Предоставить временное жилье согласились в этот же день, но без животных. Благо, Денис был не против передержки. Месяц мы жили в монастыре на окраине Валенсии. Выделили две комнаты, обеспечили одеждой и всем необходимым, кормили-поили 4 раза в день. Обнимашки круглосуточно безлимит. Курсы испанского ежедневно по 1,5 часа.
3. С чем тогда было труднее всего?
Долго не могли подобрать нам жилье из-за «зоопарка»: в Испании вступили в силу изменения в гражданский кодекс, признавшие домашних животных «чувствующими существами» (seres sintientes), а не объектами собственности. Выселить с животными практически невозможно, поэтому и снять проблематично. Спустя месяц за нами приехала волонтер Юля из Донецка, и поехали мы в новое жилье. Городочек Beneixama в горах, столетний двухэтажный дом рядом с собором, который построил в 1841 году кардинал Пайя, уроженец этих мест. Дом бесплатно предоставила местная дона Бьенвенида, глава большой многодетной семьи.
Встречать нас не пришли только лежачие. Кладовая, кухонные шкафы и холодильник были забиты едой под завязку (включая кава́ и хамонью ножищу). Первые 2 недели мы на пальцах выбрасывали, кто пойдет открывать дверь — поток подарков в виде сладостей, одеял и тостеров казалось не иссякнет никогда. Столько заботы, сочувствия, помощи я и представить не могла!
Руководил всем падре Дон Хосе. Мастер Йода внешне и по содержанию. Он же возил нас на оформление и получение документов. Его помощница эквадорка мисс Елена предложила нам единственную имеющуюся работу — уборку двух хостелов для детей и подростков. Корону я сложила в коробку и поставила на шкаф до лучших времен. В Испании всем безразлично, кем ты работаешь, главное работай. Весьма торжественно меня представляли, как «та самая девочка, которая убирает в двух церквях!»
Через неделю пребывания меня пригласили работать в салон и две недели все шло прекрасно, но сначала я заболела ковидом, сразу после него отправилась в госпиталь с пред-онкологией, а потом сильно заболела мама и слегла окончательно. Естественно, место потеряла. Как-то, выгуливая собаку с дочкой, я зашла в местный магазин. Незнакомый мужчина спросил, кто я, откуда. Когда я вышла, догнал и попросил вернуться. Оказалось, что это владелец. Вручил две огромные сумки еды и сказал, что два месяца мы можем брать еду бесплатно в любом количестве. Два вылились в три. Позже волонтеры выдавали трижды купоны на продукты от сети маркетов в общей сумме около 1,5 тысячи евро. Через год на каждого члена семьи на счет поступила помощь от Евросоюза — 1280 евро (1500 минус налог).
Немаловажная часть жизни в Испании — это медицина. Как только ты получаешь документы и прописку, будет медстраховка и тебя прикрепят к поликлинике. Попасть к врачу можно только по предварительной записи. Крайне редко назначают что-то кроме парацетамола. Вакцинация от ковида, гриппа и т.д бесплатная. Антидепрессанты назначает семейный врач. Офтальмолог, стоматолог и психиатр в страховку не входят. Если показать рецепт украинского врача, препарат выпишут без проблем и государство оплатит 90% стоимости. Местный аптекарь денег принципиально не брал.
Попасть по «скорой» к врачу можно либо прямо сейчас, либо через 6 часов ожидания, как повезет. С высокой температурой соседи отвезли меня в отделение скорой помощи, откуда направили в госпиталь, где через неделю прооперировали. Это было прекрасно! Не хотелось выписываться (уж очень вкусно кормили). Зато приема у гинеколога моя дочь ждала 11 месяцев… Я 10 месяцев канючила направление к дерматологу из-за незаживающей раны на руке, пока не стала «угрожать», мол, если это карцинома, то Испании мое лечение обойдется гораздо дороже. Удалили через неделю, лазером, за 5 минут.
Если, к примеру, ты сильно заболел и временно утратил работоспособность, то работодатель обязан в течение полугода выплачивать тебе 100% зарплаты. Ветеринария, офтальмология и стоматология в Испании на очень хорошем уровне, я довольна, но дорого и страховка не покрывает.
4. Что изменилось со временем?
Долго сидеть на шее у добрых людей как минимум неприлично. Были возможности получать пособия, но дочь сказала, что кому-то они нужнее, а у нас есть руки-ноги-голова, чтобы зарабатывать. Мы всех поблагодарили и уехали к новым возможностям. Два года я работала и жила у друзей. Хоть я и парикмахер (классный, без лишней скромности) с 30-летним стажем, работать по профессии не получилось: лежачая мама в деменции, круглосуточный уход и сопутствующие привязанности.
В остальном я дилетант широкого жанра: готовлю прекрасно, умею следить за домом и садом-огородом, умею собирать, красить и даже немного конструировать мебель, шить, сверлить/забивать. Научилась ухаживать за индюками, курами и утками. Две недели продержалась на овощной фабрике (страшный сон). Изучение испанского забросила на фоне стресса: гибель близкого человека на войне, смерть мамы и ее сестры, смерть собаки от почечной недостаточности… Не до развития было.
Но испанцы приходят в неописуемый восторг, если ты можешь поддерживать small talk, даже максимально коряво. В большинстве городов при мэрии есть языковые курсы за 20 евро в год. Обучение в школе бесплатное и неплохое. Вузы тоже платные, но, например, в Андалусии для украинцев это 800 евро в год, а если учишься на «отлично», оплату вернут. Здесь неплохо устраиваются мастера бьюти-индустрии, риэлторы, айтишники и все те, кто что-то умеет делать руками и готов работать.
Ни разу я не чувствовала враждебности! Это так ценно. Поскольку мы находились на территории, которая очень пострадала от DANA (ежегодное событие, но в 2024 это был чистый ужас), то могли претендовать на получение ВНЖ. Заманчиво, но это всего лишь на год, дальше непонятно. Тем более, что хестор (лицензированный посредник, который решает административные, налоговые, юридические вопросы, выступая связующим звеном между человеком/компанией и государства) сказал, что наш статус является наилучшим вариантом. Также, по его словам, по истечении срока действия статуса никто украинцев выгонять не собирается — работают, не совершают правонарушений и платят налоги.
5. Что самое сложное сегодня, а что удерживает в стране? Видите ли вы здесь свое будущее?
С арендой чаще всего сложно. В Испании есть проблема: люди заселяются и со временем перестают платить аренду, либо незаконно в отсутствие владельца занимают жилье. Выгнать их физически нельзя, а по суду — долгие годы. Поэтому, чтобы снять жилье, нужно подтверждение доходов за 1,5 года, первый/последний месяцы оплаты (иногда и полгода) и страховка. В часе езды от Валенсии большая двушка у моря около 800 евро. В больших городах дороже и сложнее.
Купить жилье для украинцев можно без проблем! До определенной суммы даже наличкой, или частично наличкой, если сумма большая. Вода и электричество дорогие. Если есть возможность установки солнечных панелей, то никаких препятствий, кроме архитектурных норм в городах (и разрешения мэрии). Вывоз мусора стоит около 40 евро в квартал.
Финансово Испания никого кружить не в состоянии: здесь гуманитарный кризис случился еще 10 лет назад. Но самое большое достояние страны — это люди. Возвращаясь с семейных каникул в Италии и увидев огни Валенсии, впервые появилось ощущение: мы летим домой! Первое ощущение дома за 4 года. Поскольку младшая дочь планирует остаться в Испании, то и я тоже. Дома я не вывезу морально.
АНАСТАСИЯ, ДАНИЯ
1. Когда и как вы оказались в этой стране и почему именно она?
Когда я уезжала из дома 2,5 года назад, я не знала о Дании ничего, кроме того, что там холодно и дорого. Везде только и слышала разговоры о том, что в Европе нам открыты все двери. Я хочу рассказать, что на самом деле стоит за этими дверями и почему наш выбор пал именно на эту холодную, но строгую страну.
Выехали мы в сентябре 2023 года, вместе с моим женихом-ветераном российско- украинской войны, так как его тяжелая форма ПТСР и регулярные триггеры (обстрелы, тревоги) не давали ему спокойно жить, продолжать лечение и работать с психиатрами.
Раздумывали, куда именно ехать, мы недолго. Главные факторы были: экономика, средний уровень жизни, легкость в адаптации (помощь от государства и общества) и конечно же заработная плата.
2. Каким было первое впечатление?
Какой бы ни была Дания холодной, серой и ветреной — встретила она нас тепло. По приезду мы зарегистрировались в лагере для беженцев, где нам дали комнату, кормили в столовой и сделали временные документы. Также нам выдали обширный набор посуды, одежду, обувь на холодный сезон.
3. С чем тогда было труднее всего?
Наше пребывание там длилось неделю и дальше нас перевезли на другой остров, в «основной» лагерь, чтобы дождаться главных документов: это разрешение на работу и «желтая карта», которая дает доступ к бесплатной медицине. Много кто проживал во втором лагере 5-8 дней, но у миграционной службы было много вопросов к моему мужчине и мы ожидали свои документы до середины ноября.
Все это время во втором лагере нам давали каждые две недели около 1000 датских крон ($158), мы могли бесплатно поехать поездом в соседний город и купить продуктов. Проживали мы в комнате на 8 человек с двуспальными кроватями. В ноябре нам выдали билеты, документы и мы переехали в город, который стал нашим постоянным местом жительства. Там уже ежемесячно нам выплачивали $920 на человека, из которых по $390 с каждого мы платили за проживание в комнате.
В наши интеграционные обязанности входило изучение языка (школу оплачивает государство) и посещение практики (клининг, магазин и тд), где ты можешь дальше получить работу. Неоднократно слышала от коллег-украинцев, что, посылая на практику, людей часто не устраивают на работу, убеждают в том, что вы должны попрактиковаться еще месяц, а потом еще месяц… Из-за таких оговорок многие люди продолжают сидеть на выплатах, не находя постоянную работу.
В нашей коммуне изначально нас встретили радушно, нам помогали, моего жениха даже возили лично на машине на приемы к врачам и психиатрам, чтобы получить подтверждение от датских врачей, а также пройти лечение, если это нужно. Ему дали возможность бесплатно посещать психиатра и помогали лечить его ПТСР.
Но так абсолютно не везде: сотрудники коммуны бывают разные, тут как повезет. Многие отказываются помогать в интеграции, часто игнорируют письма с обращениями, бывали попытки закидать «штрафами» за несвоевременную уплату аренды и так далее. Спасибо, что есть украинские организации с бесплатной правовой помощью, которые действительно работают.
4. Что изменилось со временем?
С получением работы я столкнулась с неприязнью от пожилых датчан, которые очень часто называли меня приезжей и отказывались со мной коммуницировать. Из-за этого опускались руки, было желание вернуться домой.
На данный момент, уже со временем, мы привыкли к датскому темпу, у нас есть постоянные работы благодаря знанию английского языка.
5. Что самое сложное сегодня, а что удерживает в стране? Видите ли вы здесь свое будущее?
Вопрос с датским языком все еще важен для нас, так как он один из самых тяжелых для изучения, но без него сложно найти работу по профилю и с более высокой оплатой. Погода серая, 171 день в году идет дождь. Но тут мы нашли какую-никакую стабильность. Успели привыкнуть к датскому хьюгге и их закрытости к новым людям. Дания дала нам базу, чтобы мы могли открыть двери в новую жизнь.
