Новая героиня постоянной рубрики Диаспоры «Лица столицы» – Анна Аксенова, Ms. Elite Ukraine Universe 2023-2024, Ms.Ukraine World International 2024, Призер Чемпионата Мира в Лас-Вегасе 2004 в номинации Боди Арт ( 5 место в Мире), создатель Арт Дома Аксёновой.
– Я из Киева. Прожила в Киеве почти 50 лет, у меня была школа этики и эстетики Анны Аксеновой, был арт-хаус Анны Аксеновой, преподавала в колледже грим, искусствоведение и грим для телевидения, шоу и кино.
– …И началась война?
– Да. И в первый день мы выехали: я, дочь и собака. Ехали три дня, тяжело добирались до Варшавы. Там были месяц. А дальше вообще все пошло не по плану. Так получилось, что друзья – ребята из Беларуси, я всегда говорю им спасибо, они реально стали частью семьи – забрали нас в Америку. Мы не собирались.
– Вы уже были в Европе. Зачем Америка?
– Так случилось… Я даже не могу это нормально объяснить. Есть вещи, которые я как художник позволяю. Я спонтанный художник, я позволяю в жизни спонтанные повороты. Иногда это похоже на интуицию. Плюс я слушаю детей.
– Сколько у вас детей?
– У меня две родные дочки и одна приемная. Старшим сейчас 30 и 35, младшей 15.
– А до этого вы были в Америке?
– Да. В 2002 году. Я выступала на чемпионате мира по парикмахерскому искусству, заняла пятое место в мире по боди-арту. Представляла Украину в составе команды.
– Пятое место в мире – это очень круто. А что это была за работа?
– Работа называлась «Одежда для души». Там была философия. Я расписывала тело и создавала маску. Маска открывалась как материя, и из нее «вытекал» дождь из монет: по спине, дальше в песочные часы, а потом выходило хвостом из монет – как переработка материи.
– Тогда вы приезжали как участник и профессионал. А сейчас – жить. Разница ощущается?
– Конечно. Тогда мы Америку толком не увидели. Сейчас другое: ты приезжаешь и понимаешь, что это пространство надо осваивать.
– И как освоение? Английский есть?
– Английского не было. Я поступила в колледж, учусь.
– Вы были готовы к Америке?
– Я всегда готова. Потому что у меня большой опыт поездок и жизни в разных культурах. Я много путешествовала, последние восемь лет часто ездила в Мексику. У меня есть опыт интеграции: не паниковать, а разбираться. Но я думала, что, возможно, мы останемся ближе к Европе. Просто страна оказалась неспокойная, а раз главный проект – ребенок, то для ребенка лучше было здесь.
– Дочка хотела сюда?
– Да. У нее английский есть, она свободно говорит, у нее цель. Она хочет стать нейрохирургом. Она очень умная девочка, и я ее поддерживаю.
– А вот материальный момент. Вы в Киеве жили неплохо, судя по всему: бизнес, проекты, работа. Здесь такого старта не было.
– Понимаете, у меня в жизни было все. Я начинала учиться еще в Советском Союзе, в Одессе. Когда Союз развалился, мы прошли путь голода, отсутствия вообще всего. Я в 15 лет жила в общежитии, не умела готовить, у нас не было холодильника, стиральной машины, горячей воды – ничего. Поэтому я знаю, что такое «роскошь», что такое «не роскошь», что такое средний достаток.
– Что оказалось самым неприятным и что – приятно удивило?
– Неприятное – не могу свободно общаться. Я человек коммуникации, я всегда строила коммуникации: культурные проекты, преподавание, работа с людьми. А здесь я не могу легко передать мысль американцам. Мне нужен переводчик. Это неприятно.
– А приятное?
– Приятное – что не все потеряно. Что я способна овладеть языком. И… я вышла замуж за американца.
– Простите, как можно выйти замуж за человека, с которым ты не можешь разговаривать?
– Умудрилась, да. Но вы знаете, общий язык – это не равно понимание. И отсутствие языка – не равно непонимание. Мы выстраиваем свой язык.
– Где вы встретились?
– Куда мы приехали, у нас не было жилья. Мы написали в Nextdoor: не «дайте нам все», а просто «подскажите, куда обратиться, какие структуры, какая администрация». В 2022 году мы вообще ничего не понимали. И мой будущий муж написал: «У меня есть дом, я могу предоставить вам жилье на это время».
– Сильно. И вы согласились?
– Да. И мы так прожили полгода. И когда люди живут на одной территории, в быту, многое становится видно без слов. По поступкам. По заботе. По тому, как человек создает уют, как он поддерживает, как он относится к ребенку. Он все делал очень культурно, ненавязчиво.
– То есть любовь через быт?
– Через быт, через уважение, через действие. И еще было очень мило: мы начали учить друг друга «на кухне». Мы – борщ, он – гриль. Мы угощаем, он угощает.
– Как он сделал предложение?
– Стоя на колене. В вышиванке.
– В вышиванке?!
– Да. Я ему подарила вышиванку, и у меня вышиванка. У нас даже есть фото в Инстаграме, где он стоит на колене.
– Вы заранее знали?
– Догадывалась. Потому что он вел переговоры с моей дочкой.
– То есть он у нее попросил разрешения?
– Да. Он очень традиционного воспитания. Старинная американская семья, каноны, традиции – это все у них серьезно.
– Но все равно… как вы общаетесь?
– Google Translate. И плюс ты начинаешь «считывать» человека. Понимать по словам, по контексту, по интонации, по реакции.
– Кто быстрее выучит язык: он русский или вы английский?
– Тот, кто учит. А учу – я. У меня есть возможность учиться в колледже. И это огромный плюс.
– Кроме семьи и учебы – что у вас еще есть в жизни?
– Живопись. Всегда. И, скорее всего, через живопись мы с мужем и сошлись: он ее очень любит. Он был первым человеком, который купил мою картину на аукционе в Сан-Франциско.
– Он тогда уже был вашим мужем?
– Нет. Тогда он просто поддерживал украинские ивенты, донатил, помогал. И нам помогал – хотя бы доехать, загрузиться, разгрузиться. А картины, особенно большие полотна, – это же объемы, это все надо возить.
– И сейчас вы продолжаете рисовать?
– Да. Сейчас я рисую пальцами. Это моя авторская техника – Energy of Touch. Я пишу только пальцами. Такой период у художника: эксперименты, скорость, спонтанность. Сюжеты рождаются сами. Я открыла дома Art Living Room. Это арт-медитация для женщин. Ты сначала создаешь эмоциональный фон, слой, абстракцию – «даешь полотну созреть». Я веду от цвета к форме.
– И что в итоге получается?
– Иногда абстракция, иногда из этой абстракции проявляется сюжет: портрет, корабль, реки, водопад, ваза с цветами. Я помогаю «дособрать» минут за 10–15.
– За сколько вы можете написать портрет?
– За 20 минут.
– Пальцами?
– Пальцами. Я выступала на Art Battle в Сан-Франциско: 12 художников, 20 минут, потом голосует публика, потом аукцион.
– И как вы там?
– Мои картины всегда были самыми дорогими. Я не всегда выигрывала, но покупали мои работы лучше всего.
– А взрослым людям зачем рисовать пальцами?
– Это новые нейронные связи. Ты себе разрешаешь то, что запрещал всю жизнь. Нас же учили: «не запачкайся», «будь аккуратной», «не трогай руками». А тут ты позволяешь себе испачкаться, перепачкаться и из хаоса создать что-то красивое. Это похоже на терапию, но я бы сказала – медитация через цвет и тело.
– Дальше вы хотите развивать это как основное занятие?
– Да. Я педагог. Я очень плотно общаюсь с королевами красоты из разных стран. И моя арт-площадка может быть в любой стране – как нетворкинг тоже.
– «Я общаюсь с королевами из разных стран» – звучит, конечно, мощно.
– Это правда интересно. Конкурсы красоты для взрослых женщин – это мировая площадка нетворкинга. Это не «просто вышла в платье», это про миссию. Например, в Атланте конкурс собирает деньги, помогает женщинам и детям, пережившим насилие, работает вместе с городскими структурами.
– А как вы туда попали?
– Случайно, в 45 лет. Я всю жизнь была «по ту сторону сцены»: как гример, как человек, который готовит других. Но возрастной кризис, нужны были стимулы, мотивация. И я пошла.
– И что вы сказали семье? «Дочки, я в королевы»?
– Я сказала бабушке. Она была жива. И она стала моим главным учителем. У нее был жесткий стандарт: макияж, прическа, как ходить, как сидеть. Мы готовились каждый день: проходки, мейкап, психология.
– Первый конкурс какой был?
– Национальный украинский конкурс «Краса країни». Я вошла в десятку красивейших женщин Украины. Это не только про внешность и параметры. Судьи смотрят на историю, на коммуникацию, на пользу обществу, на дружелюбие. Мы там скорее взаимодействуем и растем над собой, чем «боремся».
– А здесь уже в конкурсах красоты участвовали?
– Да, конкурс в Атланте, и в Майами был формат Miss World. В Майами мы были с дочкой вдвоем.
– Вы и дочку втянули?
– Да. В 15 лет надо выстраивать отношения с новой женщиной – подросток же становится взрослой. И дать ей возможность раскрыться, снять комплексы, укрепить уверенность. Мы прошли это вместе, и это очень усилило наши отношения. У нее титул Miss Teen Award, и у нас совместная номинация mother & daughter.
– У вас есть американская мечта?
– Я не очень понимаю, что это. Если «дом, машина, сытая жизнь» – у меня это уже было. Я не связываю это с Америкой. Я человек мира.
– Тогда какая мечта?
– Свобода. Путешествовать свободно и быть свободным человеком. Большие проекты – дом, бизнес – всегда привязывают к месту.
