Новая героиня рубрики «Лица столицы» на Диаспоре — Елена Трухан, квалифицированный судебный переводчик, доктор Библейских наук, проповедник.
– Елена, расскажите, пожалуйста, кем вы раньше стали – судебным переводчиком или доктором Библейских наук?
– О том, чтобы стать доктором Библейских наук, я мечтала с пяти лет. Мечта эта выглядела так – я уеду в Америку и буду изучать в школе Библию. Про Америку я тогда знала две вещи, что там в школе изучают Библию и свободно проповедуют на улицах.
– Вы в пять лет мечтали уехать в Америку?
– О, да! У нас с 1976 года уже виза была на руках. Наш сосед уехал в Лос-Анджелес и пригласил где-то сто семей из нашего города Находка. Это были религиозные визы и, конечно же, Советский Союз никого тогда никуда не выпустил. И эта история тянулась до 1988 года. Все это время нас избивали, над нами смеялись, говорили – вы тупые, потому что верите в Бога. Но я точно знала, что когда мы уедем в Америку, все будет так, как я себе представляла.
– СССР образца 1976 года и СССР 1988-го – это две разные страны, наверное, к тому моменту все было намного проще.
– Ну, относительно. Когда мы уезжали, у нас забирали гражданство и паспорт. Мы могли вывезти только 90 рублей на человека и один чемодан вещей на каждого. Сначала мы попали в Австрию, потом в Италию и только потом, прожив там два месяца, мы прилетели в Нью-Йорк.
– Елена, вы помните, что было в вашем личном чемодане?
– Мой чемодан был синего цвета. Я помню свое розовое платье, которое я с собой взяла и, наверное, это была главная вещь в моем чемодане, которую я любила больше других, потому что ничего, кроме этого, я не помню.
– Ваш путь до Сакраменто пролегал через Нью-Йорк и Сан-Франциско. Почему вы там не остались?
– Ой, ну что вы! Тогда совсем все по-другому было, не было никаких программ для иммигрантов, никакой помощи. Помню, в аэропорту Нью-Йорка к нам подошла американка, до сих пор помню, как она выглядела, и на ломаном русском сказала: «У вас нет спонсора, посидите вон на тех стульях». И мы сидели на тех стульях всю ночь, голодные, холодные. А утром нам сказали, что нам нашли спонсора в Сан-Франциско, это была церковь Александра Шевченко и мы полетели туда. Там мы прожили восемь месяцев и потом уже уехали в Сакраменто.
– Так почему же все-таки перебрались в Сакраменто?
– Все ехали в Сакраменто, и мы поехали. Здесь жизнь дешевле была. А еще здесь была церковь баптистов и пастырь Карпец. И знаете, что интересно, к нему шли все: и баптисты, и пятидесятники. Это был настолько мудрый человек, добрый, заботливый, что вопросы различия верований даже не поднимались.
– Ваша мечта сбылась, вы добрались до Америки! И… все получилось так, как вы мечтали?
– Не совсем. В школе мне учиться здесь уже не пришлось, так как пока мы ждали разрешения на выезд, я уже успела окончить школу. Поэтому я говорю моим детям, что они воплощали в жизнь мою мечту. А я уже получила высшее образование христианское.
– Вы приехали с английским?
– Ну, начальный обиходный. Я здесь за учебниками проводила все свободное время. Но, несмотря на это, в одно ухо влетало, в другое вылетало. А потом я однажды помолилась. Сказала: «Господи, я честно занимаюсь, но ничего не могу запомнить». И Господь положил мне мысль на сердце – запиши свой словарный запас в столбик и переведи его на английский. Через два месяца я уже всем переводила. Почему, потому что грамматику я еще со школы знала, мне просто не хватало словарного запаса, чтобы оттолкнуться.
– Лена, совет прекрасный, но что делать тому – это я как бы на себя намекаю – у кого словарный запас настолько большой, что пока его переведешь, забудешь то, что было в начале списка?
– Так вы начните с тех слов, которые вы говорите каждый день. С простого, бытового языка. Этого вам хватит, чтобы поддержать разговор на нормальном уровне в любом месте.
– Сколько слов было в вашем списке?
– Вот этого я не помню, но я этот список пополняю до сих пор.
– Сколько же у вас уже тетрадок?
– Очень, очень много. Это одна из моих проблем. Причем я пополняю не только запас английских слов, но и русских.
– А это-то вам зачем?
– Я не хочу забывать родной язык. Я хочу постоянно самосовершенствоваться и говорить на русском языке красиво, я хочу оставаться эрудированной и хочу соответствовать времени. Язык живой организм, он развивается, и я хочу идти в ногу с культурой, в ногу с прогрессом.
– Елена, вы судебный переводчик. Почему именно судебный?
– Наверное, потому, что я очень люблю судебные процессы. Я раньше очень хотела быть адвокатом. Мне нравится эта форма мышления, как там люди доносят свою мысль, как используют аргументы.
– А что же вам помешало стать адвокатом? Вы же приехали молоденькой девушкой, моментально схватили язык. Для вас все двери были открыты, почему вы не пошли изучать право?
– Это очень большие деньги. Тогда очень тяжело было. Это сейчас есть стипендии и, что более важно, ресурсы, чтобы эти стипендии найти. В то время я не знала, куда обращаться, тогда нам нужно было выжить. В конце 80-х я работала на двух-трех работах и ночью ходила в колледж, продолжая учить английский.
– Когда вы перестали выживать в этой стране, выдохнули и зажили нормальной обычной жизнью?
– Вы знаете, у меня есть такая проблема, я – трудоголик. Я не могу выдохнуть. Уже будучи квалифицированным переводчиком, я находила себе еще работу. Я часто работала по 12–16 часов. Вот это моя обычная жизнь.
– А как же семья, дети? Вы все время на работе, а они что же, растут сами по себе?
– Нет. Вот вы знаете, что интересно, я как-то научилась все совмещать. И троих детей родила, и четырех детей мы усыновили.
– Вы сказали, что усыновили четверых. Кто первым пришел к этой идее – вы или ваш супруг?
– Я. Это было заложено в меня еще с детства. У меня был потрясающе добрый папа, который не мог пройти мимо несчастных и обездоленных. И я уже в детстве знала, что когда-нибудь обязательно усыновлю ребенка.
– Это очень ответственный шаг, а вдруг ребенок не будет соответствовать вашим ожиданиям? Свой-то какой есть, такой и есть, а чужой – совсем другая история.
– Знаете, есть такой термин – безусловная любовь. Вы берете ребенка, какой он есть, и ничего от него не ожидаете. А потом, как только вы увидели этого ребеночка, обняли, взяли на руки – он уже не чужой, он ваш. Мы начали с того, что стали приемными родителями и к нам на время попадали разные дети. А в один день нам позвонила социальный работник и сказала, родилась девочка, вы возьмете? Я сразу сказала – ну, конечно же, да! Мы приехали к ней в госпиталь, ей было 4 дня. У нее были красивые большие ресницы, большие глаза. Я как только ее увидела, как только она ко мне прижалась, я полюбила ее сразу. А потом, когда ей было 11 месяцев, нам позвонили и сказали – тот же папа, та же мама, только в этот раз тройня. Вы возьмете их? Вот тогда я уже немного заволновалась. Вечером, когда муж пришел с работы, мы все обсудили и решили, что мы хотим, чтобы эти дети росли вместе и знали друг друга. Вы знаете, когда я изучала этот вопрос, я нашла такую информацию, что родные братья и сестры, если растут вместе, они живут на семь лет дольше, чем дети, которых разлучили в детстве. В общем, мы сказали да и забрали их.
– Обычно дети в предподростковом и подростковом периоде задают вопросы про их биологических родителей. Был ли у вас такой период, когда дети интересовались, кто мои настоящие папа и мама?
– Вы знаете, я всегда боялась этого разговора. Но, когда мы обсуждали с мужем, я ему сразу сказала, обязательно расскажем детям, что мы их усыновили, пока они маленькие. Чтобы они росли и видели, что мы, может, и не их родители биологические, но мы их очень любим. И этот вопрос возникал два раза. Первый раз, когда моя дочь спросила: «Мама, а я была у тебя в животике?» И второй раз про разный цвет кожи, потому что детки у нас афроамериканские – папа афроамериканец, мама белая.
– Все ваши дети говорят по-русски?
– Да, все мои семь детей говорят на русском языке.
– Елена, вы достигли своей американской мечты, стали доктором богословских наук. Но вы кроме этого достаточно известный проповедник. Поскольку я очень слабо разбираюсь в этом вопросе, разъясните мне, вы стали проповедником, потому что получили это образование? И вообще, кому позволено проповедовать?
– Замечательный вопрос! Проповедовать может каждый верующий, и это написано в Евангелии от Матфея. Но для того, чтобы у вас получались проповеди, конечно, нужно знать, о чем ты будешь говорить, или как минимум Библию прочитать для начала. И нужно, чтобы в твоем сердце пылал огонь любви к Богу. Тогда вы будете идти и говорить. Но я всегда за образование и чтобы люди не говорили то, чему Библия не учит. Хочешь проповедовать, здорово! Но, иди учись. Восемь лет я несла тюремное служение и шла к тем, кто сидит за преступления и кто нуждается в слове ободрения, поддержки, и я делала это, чтобы сказать: «Иисус вас любит!» Вот это мое послание к людям.
