Новый герой постоянной рубрики Диаспоры «Лица столицы» – Сергей Ткачев, предприниматель, миссионер, семьянин.
– Сергей, вы практически коренной американец, вы приехали в Штаты, когда вам было…
– 6 лет.
– Для человека, который приехал маленьким ребенком, у вас удивительно чистый русский.
– Это заслуга моих родителей. Они нас не заставляли, а поощряли говорить по-русски. Теперь благодаря им я могу говорить на нескольких языках.
– Откуда вы родом и почему ваша семья решила иммигрировать в Америку?
– Родом я из Запорожья. Когда мы выезжали, Советский Союз еще существовал и родители уезжали ради нас, детей, чтобы дать нам лучшую жизнь. Мы изначально ехали в Сакраменто, но так получилось, что застряли в Лос-Анджелесе на много лет.
– Как так получилось?
– Когда мы прилетели в Лос-Анджелес, нас должны были забрать в аэропорту и привезти в Сакраменто, но у людей, которые должны были нас встретить, сломалась машина. Пока то да се, мы уже как-то обустроились, да так и остались. Но Сакраменто всегда был нашим вторым домом, у нас здесь много родственников, мы постоянно сюда приезжали и к ним, и на всевозможные церковные мероприятия. То есть мы физически жили там, а наша социальная жизнь происходила здесь.
– Вы увидели иммиграцию глазами шестилетнего ребенка, как вы воспринимали перемены, которые произошли с вашей семьей?
– Ну для меня, наверное, это было приключение, все проблемы, и это я уже гораздо позже понял, легли на плечи моих родителей. Я разу же пошел в школу и, помню, на второй год учебы я уже довольно сносно говорил по-английски. Это было как раз то время, когда после долгого перерыва из Союза выпустили беженцев, поэтому первое время у меня в классе было довольно много славянских ребят. А с третьего класса мы переехали в другой район и до выпускного класса вокруг меня в школе русскоговорящих не было.
– Вы помните, как вас родители готовили к первому дню в школе? Говорили что-то типа – Сережа, ты завтра идешь в школу, ты там не поймешь ни слова, но ничего страшного!
– Я помню, что я рыдал, а мама запихивала меня в школьный автобус. Я не любил школу. Вернее, мне было не просто к ней привыкнуть, потому что я был очень домашний ребенок. Но мне, я считаю, очень повезло, что мы приехали в то время, когда учителя были другого поколения, они очень внимательно и с уважением ко мне относились, да и ребята не обижали, максимум спрашивали, пью ли я водку, когда узнавали, что я русский. Но я воспринимал это как шутку. Конечно, культура была совсем чужая, поэтому я с большим удовольствием любил проводить время со своей семьей – у нас в Лос-Анджелесе родственники жили, мои бабушки, дедушки, по сути, маленькое родное комьюнити.
– С высоты нынешних лет, насколько тяжело было вашим родителям?
– Я помню, как они работали и понимаю, что очень тяжело. У папы была очень светлая голова и он очень много пробовал делать. Начинал, конечно, со стройки, потом ремонтировал трансмиссии, машины, дорос до инженера в крупной фирме. Можно сказать, очень крепко встал на ноги. Но, к сожалению, он погиб в 2009-м. Мама тоже всю жизнь училась, много разных профессий освоила. Родители очень трудолюбивые были, и это качество нам с сестрой передали.
– Вы росли в американской среде в школе и в славянской среде дома, как в вас это совмещалось?
– Для меня это было абсолютно естественно. Я об этом даже никогда не задумывался. Дело в том, что у нас дома всегда были очень дружеские доверительные отношения с родителями и даже мысли не возникало, чтобы бунтовать против своей культуры, языка, как это происходит у некоторых подростков. Я всегда мог высказать свое мнение, даже поспорить о чем-то с родителями, но никогда это не было ссорой. Я до сих пор общаюсь с мамой очень открыто.
– Как вы выбирали свою профессию?
– У меня сейчас в жизни два направления. Первое CPA лайсенс – то есть я специалист по бухгалтерскому учету, а также задействован полностью в недвижимости. Изначально я хотел идти в IT-сферу. Я ушел из школы на два года раньше, брал классы в компьютерном направлении в колледже. И благодаря этому у меня было время немного подумать. И через полтора года я понял, что не очень хочу продолжать двигаться в этом направлении. Я взял класс по экономике, он мне очень понравился и я решил продолжить в этой сфере. Ну а в риелторство меня привела мама, мы с ней вместе пошли на риелтора учиться, но она оставила это дело, а я получил лайсенс, как риелтор. Все это происходило параллельно, когда я был еще в комьюнити колледже. Потом я поступил в UCLA, где уже получал образование по бизнес-экономике. Кстати, получается, в этом я тоже пошел по стопам мамы, которая еще в Союзе работала ревизором, потому что после учебы меня взяли на работу в крупную компанию, где я занимался аудитом. Потом поставил это на паузу и занялся недвижимостью, потом опять включил бухгалтера.
– Сейчас в какой сфере ваши приоритеты?
– 50 на 50. Для меня это постоянная внутренняя борьба. Мне многие говорят, ты определись уже, приложи все силы к одной работе, это будет гораздо эффективнее и выгоднее. Да, с финансовой точки зрения это правильно, но я понимаю, что не все упирается в деньги. Я получаю удовольствие, занимаясь и тем и другим.
– Сергей, вы такой, простите, иммигрантский штамп по выбору профессий. Когда люди начинают более-менее владеть языком, они очень часто идут либо в бухгалтеры, либо в риелторы, потому что считается, что это две легкие профессии. Легкие ли?
– В бухгалтерии есть разные уровни профессии. Если вы просто бухкипер, то там нужно уметь правильно считать, даже язык особо не нужен, а для CPA нужно понимать, как работают законы налоговые, понимать стратегию, последствия тех или иных налоговых действий. Для этого уровня работы разговорного английского недостаточно. То же самое в риелторстве, да, клиенты у вас могут быть славяне, но договариваться и торговаться вам придется с американцами. Это совсем не легкие специальности.
– Вы были тем человеком, который вместе с Ильей Корефаном встречали поток иммигрантов 2021–2022 годов. Люди приезжали с пониманием того, что их ждет в Америке или вы были первыми, кто помогал их глазам открыться?
– Да разные люди были, кто-то был готов к сложностям, кто-то очень быстро разочаровывался и, столкнувшись с реальностью, даже уезжал обратно. Мы пытались общаться с людьми на эту тему. Но каждый, как вы понимаете, должен пройти свой путь.
– Многие иммигранты, которые приезжают в Сакраменто, говорят, что они выбрали наш город именно под влиянием видеоблогов Ильи Корефана. А правильно ли я понимаю, что вы тот самый человек, который повлиял на самого Илью, подтолкнув его стать бизнесменом?
– Ну, мне кажется, что Илья всегда был бизнесменом, как минимум в душе, но если вы говорите о его занятии недвижимостью, то да, это правда. Но я считаю, что если бы не я, нашелся бы кто-то еще, кто бы его направил. Мы с Ильей давние друзья и, как он рассказывает (я, честно говоря, этого не помню), мы сидели как-то на дне рождения его сына и я с кем-то разговаривал на тему недвижимости. Он услышал краем уха и эта тема его зацепила. Потом я позвал его на конференцию по этой теме и, как он говорит, это его зажгло. Он молодец, он делится своими знаниями и не боится говорить, что чего-то не знает. Человек, который не боится, быстрее учится. Потом я уже у него учился. Он был первым, кто начал сдавать дома через Airbnb, мне это было на тот момент немного страшно.
– Сергей, миссионер – это довольно емкое слово, но в прямом контексте оно означает человека, который едет туда, где он нужен больше всего. Где вы нужны больше всего?
– Еще в начале двухтысячных мы ездили в Россию, где организовывали летний лагерь для подростков, многие из которых были из очень неблагополучных семей с искалеченными судьбами. Причем, когда я поехал туда в 2008-м, у меня умер дедушка, а на следующий год, когда я тоже был на миссии, погиб отец. Кто-то, помню, даже сказал, что, мол, может быть тебе не стоит никуда ездить? Потом мы с другом узнали, что есть нужда в Португалии, которая в то время пропускала через себя очень большой поток иммигрантов из Восточной Европы – России, Украины, Молдовы, стремившихся в Западную Европу, и стали на лето ездить туда. Ну а после того, как я в 2015 году женился, ездить возможностей стало меньше и я стал больше работать в миссионерском отделении Тихоокеанского объединения славянских евангельских христиан-баптистов. Мы проводим ежегодные миссионерские встречи, за подготовку которых я отвечаю.
– Когда мы обсуждали, как вас представить нашим читателям, вы сказали «предприниматель, миссионер, семьянин». Почему для вас важно подчеркнуть, что вы семьянин?
– Потому что при всех моих многочисленных занятиях семья для меня в приоритете. Я успею заняться всем остальным, но если не буду вкладывать в семью, я ничего не достигну. Знаете, говорят, что когда ты на смертном одре, тебе ничего не важно, кроме того, кто стоит рядом с тобой. И я очень хочу, чтобы это были мои родные. Я уже говорил, что вырос в семье, которая была основана на любви, доверии и уважении, и это тот золотой стандарт, по которому я строю свою.
– Вы сохранили славянскую культуру, а хотите ли вы ее передать вашим детям?
– Безусловно, для меня это важно, потому что я считаю, что знать культуру твоих предков и владеть языком, на котором они говорили, это привилегия, которая дает огромные дополнительные возможности.
Лица столицы: Марина Пищулина, модель, бизнесвумен, «Мисс Мира»
